Интересные факты о Плесе

А.А. Любимов «Фольклорный сборник», 2000 г.
Источник: http://petripavel-strelka.prihod.ru/
«Фольклорные записи, составляющие данный сборник, были сделаны летом 1990 г. па территории Ивановской области в Вичугском и Заволжском районах в сельских поселениях, находящихся по левому и правому берегам Волги. Исключение составляли лишь населенные пункты по старому почтовому тракту Кинешма - Плес в том его районе, где он проходил через старинную волость Шохну. Большой интерес вызывают предания о существовании на правом берегу Волги ниже г. Плеса древнего городища Чувиль».

О ЧУВИЛЕ
   Про Чувиль-от, я вить тоже слыхал. Вить это когда было, в каком году воевали с татарам-то. Вить это большой город был, лес Городина называеца. Почему она Городина, потому што город был. Почти до самой нашей деревни город был. Вот, недалеко - пол-километра он стоял, город-то этот, этова врага и до Плеса. Большой город был. Сожгли его в войну-то, с татарам-то воевали.
   А вон недалеко, в километре он еще начинаеца от деревни. У . нас там Подболотная есть,  полянка. Тут полянки. Одна четыре гектара, лес - это Слободина и Городина - город Чувиль.

ЧУВИЛЬ
   Ну вот, теперь Алабуха. Это был кирпичный завод. Он теперь уже ничего. Все, все снесено. Вот там было чево-то. Залежи какие-то каменные. Чево-то было. Это, говорят, был город Чувыль. И было, значит, в лесу, значит, лес насаженой такой. Это ровно хорошо. И, вроде, какие-то эти, бороздки вот. Было заметно, што это было поле. Бывало поглядишь и заметно, а уже вырос лес. Так когда - большие года.
  
О НАПАДЕНИИ НА ЧУВИЛЬ ТАТАРСКОГО ВОЙСКА
   Это когда их бои проходили около нас. Вот бои-то. А начальство-то русское, видимо богаты-то люди были, и оне убегали, когда войска-то уж напирали. Ну надо убежать куда-то. Вот они и погнали. Какие дороги-то были. Вот через Каплино поехали. И вот там лошади-то утонули. И этот потеряли, и тарантас-от ихний, на котором они гнали. И вот, бочка с золотом.
  

В ЛЕСНЫХ ЗАРОСЛЯХ
   Не одни только предания о Чувиле рассказывались в этой округе. Лес, скрывающий еще сохранившиеся валы городища, поведал и другие свои тайны. Издавна жители здешних селений были знакомы с печально известным Кислинским оврагом, находящимся рядом с городищем. Во многих преданиях, связанных со встречами с нечистой силой упоминался этот загадочный овраг, имя которому досталось от старинной пустоши Кисловской. Часто сбившихся с пути грибников или охотников приводил к этому оврагу леший или негодный. В одной из деревень рассказывали, что лет шестьдесят назад работала бригада лесорубов в этих местах, а жили они в одной из деревень, близко стоящих к лесу. Любили они вечерами собираться в избе и рассказывать разные случаи о встречах с нечистой силой, о кладах, зарытых на городище. Как-то в один из таких вечеров после затянувшихся посиделок, под впечатлением об услышанном, один нз работников дождался, когда все уснут, вышел из избы и направился в лес. То-ли он хотел отыскать клад, зарытый в лесу, то-ли побывать ночью на городище, только это ему не удалось. После того, как он вошел в лес и стал в кромешной тьме пробираться через заросли, ему стало казаться, что за ним кто-то идет. По мере продвижения в глубь леса ему послышались чьи-то голоса, потом и чей-то грозный оклик. После этого он бросился бежать назад из леса к деревне, крича от страха.
   В деревнях, стоящих на окраине леса местные жители имели оконные ставни, которыми закрывали на ночь окна, чтобы в них не заглядывал леший, живущий в Кислинском овраге.
   На противоположном берегу Волги поведали мне старожилы и о русалке. Преданиями о них здешние места не богаты, хотя русалкам есть где разгуляться - лесных болот, речек и ручейков здесь хватает. Но есть и тут место, о котором рассказывают с некоторой таинственностью. У реки Колдомы, где она впадает в Волгу, расположен большой песчаный холм. Зовут его в народе Еромонская шишка. Говорят, что шишку эту солдаты шапками натаскали. На вершине Еромонской шишки часто появлялась нечистая сила, что сопровождалось завыванием ветра.
  
О НЕЧИСТОЙ СИЛЕ
   Шел пьяной, шел возле этой часовенка, пьяной: «И учу, - говорит, - песни». Подъезжает карета. Двое: «Садис. Я, - говорит, - оглянулса и говорю - я дойду -  недалеко. Я, - говорит, - сел, до дому доеду». Ладно, доеду. Они опять поехали, поехали, поехали. Все, говорит, ехали. Вроде лесом. Под гору, туг елошник-то лес. И говорят: «Вылезай». Я, говорит, вылезаю. Вылезать - мне не вылезаеца. А ноги-то у меня, говорит, в воде. Ноги в воде, а сам на бережку. Сижу сам на бережку, а ноги в воде. Вот, говорит, у меня волосы-то подняло. Как я попал, и я, говорит, не пьяной. Шел, говорит, пьяной и все пропало с меня. Рассказывал до смерти.

О ЛЕШИХ
   Как не заводить - заводили. Бывало, кабы не Исусова молитва, я бы тоже к лешам попала. Солнышко не высоко. Делать нечего в колхозе. Побегу в лесок. Тут все были эти, бокалдинки, канавки с водой глубокие. Я свернула и походила на край. Нигде края нет. Опять в лес. Раз пять-шесть выходила на край. Тянет меня к этим, к бочагам. Выйду, опять меня тянет к бочагам. Господи, да штой-то меня опять к бочагам? Где же я взошла, и дорога-то мимо леска? Я дороги не вижу. Потеряла. И бежит из этой деревни женщина: «Че ты кружисса?» Я говорю: «Матушка, домой хочу, да меня, - говорю, - што-то все не отпускает. Так ты дура, Господи Исусе Христе, Сыне Божье, помилуй меня грешную. Да тебя, чу, черти-то заведут. Ты месяц домой не попадешь. Она мне с дороги-то и кричит. Я опять в лес. Вот тянет, тянет меня в лес. Она ко мне ближе подходит. Говорит: «Пойдем домой. Скоро скотина прогоница. Пойдем домой». А я ее не узнаю. Вот как меня завели. Все в черном, все в черном. Все круг меня, все круг меня, все дальше, все дальше. Я все с корзиночкой, все хожу. Я грибов не нахожу.- Стало в лесочке темнеть. Все около меня в черном. Вот она меня вывела. Они меня закружили, кабы не женщина.

ВСТРЕЧА С НЕГОДНЫМ
   У нас бывало вот мамкин отец все. Вот Кислинский враг. Как же, ведь лапти-то плели. Ведь надо где-то бересты-то брать. Надо березы, чтобы гладкие. Вот. Вот он в Кислинский враг - от ходил. Он бывало нам говорил: «Вот, опоздал, проспал, плохо помолилса. Ходил, ходил дорогу искать. Пять раз выходил и все на одно место». Не находил дорогу. Да. Это што такое, говорит. Потом пошел - пруд. Поглядел: «Што я сюда не хожу - первый раз такой пруд увидал». Опять, ну ладно, покурил, махнул рукой, опять пошел: «Вроде я никуда не криулялса. Ходил, ходил. Никак дорогу не могу найти». А матерный был. А к пруду подошел - сидит - человек не человек, а такие глаза, ушей нет, а вроде, говорит, один рог. Вот так. Черный, мохнатый. Ага, я вот, говорит, вот так вот: «Х... ты на меня бельмы обабурил? Я и так закрутилса. И меня так в воду-то в воду-то». Видишь, он раз отругал его: «В воду-то чувствую што». А вода такая. Говорит: «Господи, а ты-то где? Как Господи-то сказал, так и сел. Сел и сижу. А вить это мне тятя говорил: «В Кисловском-то враге негодный живет»*.

*Его облик: «... человек не человек, а такие глаза, ушей нет..., ... один рог.... Черный, мохнатый...». Краткие сведения о негодном имеются в книге М. Власовой «Новая Абевега русских суеверий», где приводятся выдержки из сказок Нижегородской и Вологодской губерний.

ЛЕШИЙ ЗАВЕЛ
   Однажды шел пьяный Илья Михайлыч Груздев - никулинской. Пошел он, значит, ну, туда, по своей дороге. Вот и думает: «Штой-то очень далеко?» Хвать, и подошел к самому Кисловскому врагу. Нога на сучок, и она над этой, над оврагом-то висит. Вот очухалса, што ево леший завел: «Штой-то такое, я шел и очутилса в Кисловском враге».
  
КАК КРЕСТЬЯНЕ ОТ ЛЕШЕГО ПРЯТАЛИСЬ
   Вот видишь, дом с закроем. У многих в домах, в деревнях с закроем эти окошки. В Никулине - деревня большая, а много с закроям-то. Это, чтобы леший не видел. Закроюца, и никто не увидит уж.

НЕЧИСТАЯ СИЛА
   Даже вот дорога от этова, от Никулина до Луховца и до Кузнецова эта дорога. Значит, где-то у березок в поле-то все казалос. Да. Видно боязливые люди пугаюца. И.вроде тово, што бояца. Вот.

НЕЧИСТАЯ СИЛА ЗАВЕЛА
   А вот как у меня в Новлянском был Василий Иванович, а у нево, значит, сестра Марья Ивановна, значит. И у них украли девушку, вот Марью-то Ивановну. Пропала. Нигде не находят. Потом нашли. Люди. Сидит в овраге и полный этот подол моклоков и лошадиннова г.... А откуда это взялос?: «Это мне дедушка носил гостинцы». Там, в деревне Хлебинки. Потом ходили из это, из церкви служить. В этом овраге-то Хлебиновском-то казалос все. Казалос кому-то, што-то. Вот и попала в овраг-от этот Марья-то Ивановна.

РУСАЛКА
   Вот у Егорья на речке. Вот это-то, вот как под гору речка. Сошла одна женщина. Это вот тоже мне рассказывали. На речку к вечерку и моеца, говорит, женщина. Темненько. Я, Господи, што она безо время моеца. Волосы, говорит, расстелила и моеца на речке. Я, говорит, корзиночку забрала, а она, говорит, встала. Меня проводила взглядом, и опять села мыца. Показалос, показалос. Да. Вот это тоже до смерти рассказывали. Так вот это и говорили, што русалка, што раз волосы разбиты, то русалка. А то кто говорил про русалку-то. Вот это жил с моей рядом избой дьякон. Он рассказывал. Это, говорит, русалка. Она, говорит, ко многим выходила.
  
КЛАДЫ
   В нескольких преданиях о Чувиле упоминались бочки с золотом и серебром. Как, к примеру, в рассказе о том, как татарское войско напало на Чувиль, что заставило местных купцов спасаться бегством, прихватив с собой бочки с золотом. Путь их проходил через Каплинское болото. Тонкий лед не выдержал, и беглецы вместе со своим богатством погибли.... Это предание мне приходилось слышать довольно часто в разных вариантах. Местные старожилы с высокого левого берега Сунжи у деревни Кузнецово показывали, где проходила старая Владимирская дорога, по которой купцы должны были добираться до Суздаля: «Вон, - говорили они, показывая на противоположный берег реки, - там и проходила Владимирская-то дорога». Некоторые жители местных деревень до недавнего времени с длинными кольями проверяли дно болота в надежде найти бочки с золотом, но никому из них не удалось это сделать. Выше по Сунже у деревни Селиваниха рассказывали о панских могилах, в одной из которых нашли золотую карету. Клады появлялись в виде животных, которых невозможно было поймать.
   По левому берегу Волги у деревни Воронино проходила старая Лазарева дорога. У которой во времена Стеньки Разина буйствовала Марья-разбойница. Она-то, по преданию, и зарыла здесь клад. Называли ее еще колдуньей. Тем, кто отважился выкопать клад, он не давался. Так этот клад никому не достался, и лежит он в земле по сей день.
   В здешних лесах раньше было много змей. Особенно часто упоминали о медянках. К сожалению не пришлось записать хотя бы один рассказ о этих ядовитых змеях. По русским поверьям медянки охраняют клады, они слепы и прозревают только на Ивана Купалу, когда рассветает папоротник. Да и сейчас редко, но удается слышать, что кого-то медянка укусила, и опять это произошло в лесу у городища.
О КЛАДЕ
   Какой был прудок рядом-то. Прудок. Вот около этова прудка клад был зарытый. То заяц покажеца, то еще чево-небуть, какой зверек. Прыгает и прыгает, а ловить - не даеца. Тоже. видно, надо чево-то, какое-то слово знать, што бы ево поймать-то, а как, говорят, пымашь ево, так рассыплеца - деньги, золото.


ЧУВИЛЬСКИЕ КЛАДЫ
   Это так в народном-то деле. Было, видно, такое-то дело - клады какие-то были. Где-то зарыто его-то было. Это было вот где - бары-то жили. Вот теперь около этой, теперь говорить надо Городина-то это. Ведь это - Чувыль, город был. Да. Вот тут клады-то были. Какие-нибудь люди такого подобия.

ЗАГОВОРЕННЫЕ КЛАДЫ
   Клады-то. А какие все бури, какие-то все люди не наши. Пугали, пугали. Ловить не ловили, а пугали все чем-то. В белой одежде выходили. Да. Кто видел-то. Этова я не видела. В белых, говорит, одеждах выходили из-за часовенки. Это все в поле. Недалеко. Средь поля. Выходит, говорит, женщина в белом во всем. Тоже, вот испугаюца. Молитвы, молитвы. Пропадает, пропадает.

КЛАД МАРЬИ-РАЗБОЙНИЦЫ
   А чево говорили, што тут заколдовано, значит, место по Лазаревой-то дороге, значит, в котору сторону - или по праву сторону, или по леву. Кто ее знает. Она к Низовской идет, эта дорога. И вот, значит, этот клад, вроде заколдованный даже. Две бочки - одна с серебром, другая с золотом, и оне вроде заколдованы - через сто лет выходят. Вот уж не знаю. Дело ли, нет ли, а одно время, перво-то время, мужики-то ходили, ходили рыть-то, это кладбище. Клад-от, вот нашли, значит, окрестили, опоясали, перекрестили и роют. Роют, дорылис до тово места, уже клад находят, а сверху-то, возле ямы-то выходит мущина, значит. То быком переворотица, оборотица, то што клад, а это все не берет. Потом вышел мущина кричит: «Деревня горит!» Как оне выпрыгнули, так она засыпалас. Искали, искали опять - не нашли. так отбилос дело. Рыли-то тут много время клад-от. Так вот кладбище ево и назвали. Эта Марья была - колдунья. Вот через сто лет клад-от выходит лошадям.

ОГНЕННЫЙ ЗМЕЙ. ПОКОЙНИКИ
   В представлениях жителей поволжских селений огненные змеи и приходящие к родственникам недавно умершие покойники это олицетворение единой потусторонней силы. После смерти близкого человека родственники тоскуют. Обычно происходило таким образом - умирал муж, жена начинала сильно тосковать. Муж начинает приходить к жене, приносить ей подарки. В деревнях по вечерам видели, как к овдовевшей женщине летал огненный шар и, не долетев, рассыпался. В таких случаях говорили, что кто-то произнес заклятие. Если же шар долетал до дома, то опускался в печную трубу. Огненные шары называли еще горящими снопами.
   Часто посещение покойниками родного дома заканчивалось трагически. Родственник, доводивший себя от тоски до отчаяния, кончал жизнь самоубийством. В одной из деревень на левом берегу Волги у одной женщины умер муж. Она стала сильно тосковать, и муж стал приходить к ней. Сначала приносил ей гостинцы. И вот в один из дней эта женщина с криком выбежала из дома, по лестнице забралась на крышу и бросилась вниз. Рассказывали, что многие видели, как она прыгнула с крыши, потому что работали рядом в поле. Когда же все сбежались, то увидели страшную картину - женщина упала прямо на плуг. После чего все стали говорить, что к ней покойник муж приходил и довел ее до этого.

О ЗМЕЕ
   А вот мы бывало. Нам годов-то по шеснацати. Темно веть зимой-то. Вить как же, ночи-то. Вот как-то мы сидели на завалинке. Сперва-то все песни пели. Ну и поиграем во все. Покатаемса в снегу-то. Девчонки, штой-то такое? Огненный змей. И над домом рассыплеца. И вот ево нет.

  О ПОКОЙНИКЕ
   А вот у этова, значит, Прозорова дедушка умер. А тетка Ираида его сильно жалела. Вот сосед - это ее деверь, значит, который брат стал и говорит: «Федось, гляко, сколько время, а у ей все лампа горит». Бывало со стеклом лампы, окна высоко. И говорит: 'Чево-то не так». А знали, што к ней дядя Яков ходит. Почему? Вот придут. Кипит самовар, а у ней две чашки, две ложки, две вилки: «Ираид Алексеевна, а это откуда? - А Яков придет. - Как это так? - Так». И он ее стал доводить, что она стала не рада. Сначала-то все скрывала, а потом стала говорить. Уж поздно. Он ее задушил. Тогда, значит, увидели, что она поперек кровати. Сапоги сбиты, фартук вота, как бы - фартук как бы заткнутый. Она вся в синяках. Вот этот сноп летел негодный. Так она нам раньше говорила: «Не могу теперь отбить. Вот лягу на кровать, Стулья ставит. Слышу - в комнате». Дом был новый, хороший. Больше мово. Изо всей деревни был дом: «Слышу, стулья вынимает и все: «Ираид, Раид, ну, иди. Пошли чай пить, Ираид». Господи, отведи, Господи». Теперь ее научили: «Ложис на печь». На печи-то кресты. Он к печи не подойдет. По полу треск идет. Весь пол выломат, а печку не тронет, потому на печи одни кресты. Так че делать. Всю трясет. Все равно усну. Пройдет. Всю ночь. Проснеца - как не бывало. И все тут, пол нормальный. Или кажеца, или што. А это все на нашем глазу все было, как он ее удушил - тетку-то, Ираиду-то.
О ПОКОЙНИКЕ
   Взяли у меня хозяина в армию в молодости. И я тосковала. Лежу с детками на кровати. Идет в дверь, топает, и в той же гимнастерочке, в которой ушел. Босиком. Я говорю: «Да уж, Господи, што ты босиком?» Я опять к деткам отворотилас. У меня ево нет. Подходит к кровати, ко мне. Подымает руки. Вижу, руки подымает. Вот так, как хлопнет меня по ноге. И сам назад. Так я, поверишь, насилу до рассвета дожила. Как у меня ногу-то ломило. И как было пять-ту пальцев, все черные. Нога была. Вот у меня, не забуду век. Век я свои это не забуду. Потом на другую ночь идет под окошко. Не в избу, в дверь. Да я на мост все крестом, крестом, и в избу крестом. А окошки, те и забыла. И подходит он к окну: «Што, - говорит, - дура, всем показала свою болезнь?» Не это, чу, будет. Да мне - не это, чу, будет. Да вот, лежу, окуталас - ходит, чу, по деревне-то, да и внушают тебе, дура. Аминь, аминь, аминь. Слышу, лежу и слышу. Вот так одеяло-то, я лежу и слышу - ходишь, чу, по деревне, дура, а ей, чу, внушают. Аминь, аминь, аминь. Да поверь, как брякнет мне в раму. Все стекла полетели. Господи, Спаситель. Тут Спаситель у меня. Не вру и не столкнулас в слове. Как все стекла полетели в раме. Каким-то, вроде, шестом. И до рассвету не роскутывалас. Право, Спаситель батюшка, порази меня здесь. Я верю Богу. Все помню как сечас. Стало рассветать. Все цело и стекла целы. Вот, што было.

О ЗМЕЕ
   Сижу вот там, на кухне - летит. Вот так, так летит. Летит, как сноп, пучок. Долетел до Семеновскова, и больше не видела. Да так летел он от Новлянскова.

О ЗМЕЕ
   Змеи-то, они человека до смерти доводили. Вот, опять повернус. На той стороне я жила. И вот, это в войну дело было. Одна, ну она мне как по соседству была. Проводила мужа в армию. Тосковала. Так тосковала - свету себе не видела. Это дело было в сенокос. Мужики на реке косили. Эта женшина с тоски побежала. Побежала, лестницу приставила на крышу, на двор. А дом высокий был. Со двора на крышу. На дворе был плуг, работали в полях, железной. И она не поленилас - этот плуг приставила под окошко. И с конька-то, с избнова, брякнулас. Бросилас, и жизнь кончила. В Говенове. И побежали: «Брякнулас, брякнулас». И на ней все распорото. Он к ней ходил. И видно, што-нибудь скандалили. Он - змей. И на столе у ней гостинцы. Приходил он, змей-то, приходил. А гостинцы какие -- грязь с навозом. Гостинцы. Это не враль. Я тут была, мужики все идут. А ночью-то, кто рано встал - летел он к ней, сноп. Такой, говорит, светлой, как пучок соломы, как хвост.

ПОКОЙНИК
   Вон, Елизаветы Прохоровой в Антипихе умер Сергей, хозяин. Она тосковала по ем. Он ходил к ней. Потом стали говорить, што чево делаешь. Она, значит, ево стала ругать. Так он всю божницу растрепал. Иконы все покидал. А ей, значит, говорят: «Што ты делаешь? Што тоскуешь?» Он у ней закопаной, значит не должен приходить. Нечиста сила к тебе. Так и есть - все покидал иконы с божницы.

О ПОКОЙНИКАХ
   Одна мне рассказывала. У ней муж был в армии. Вот, он, вроде, ей принес гостинцев и оставил, и ушел. И когда она вскрывала как. Вот это было. Потом, где была я замужем, умерла девица. И бабушка очень тосковала по ней. Она наснилас ей, и принесла ей пояс. И этим поясом ее подпоясала, раздуло всю.

Возврат к списку