Дмитрий Константинович Бальмонт

«Деревня Кондрашкино, Гумнищитож» впервые упоминается в переписных книгах Афанасия Векова 1629 года. Владельцем Гумнищ тогда был дьяк Иван Болотников, имевший дома в Шуе и в сельце Веригино Шуйской округи. И в дальнейшем на протяжении двух столетий Гумнищи принадлежали старинному роду Болотниковых, которые в XVII веке выстроили здесь помещичью усадьбу. В 1667 году сельцо упоминается в актах о чудесах Шуйской Смоленской иконы Богоматери, также как вотчина помещиков Болотниковых.
    
С 1755 года сельцом Гумнищи владел по наследству Тимофей Иванович Болотников, в скором времени надворный советник, суздальский воевода. В 1788 году ему принадлежали следующие шуйские селения: Гумнищи (22 души мужского пола), Дроздово (10), Петрилово (19), Матвейково (19), Мужиловка (8) и Жигари (6) [2].
    
По документам генерального межевания в 1770-е годы в сельце Гумнищи было «два дома господских деревянных и при них сад с плодовыми деревьями». Хозяева этих домов – Т.И. Болотников и его дядя У.Т. Болотников. Вероятно, именно Болотниковы заложили во второй половине XVIII века тот самый сад, который во времена детства и юности поэта стали называть Старым, или Большим, садом.
    
Имения эти от Тимофея Ивановича перешли к его сыну Ивану, а после кончины последнего 22 февраля 1813 г. их унаследовал Пётр Иванович Болотников, отставной поручик Кронштадтского гарнизонного полка, женившийся в 1826 году на Клавдии Ивановне Шмидт. Вскоре, в 1829 году, он умирает от быстротечной чахотки (похоронен на Якиманнском погосте рядом со своими родственниками). Большая часть имения была им завещана дочери Марии, которая в день своего совершеннолетия (21 год) продала имение своей матери (бывшей уже к тому времени женой Константина Ивановича Бальмонта) за 4857 рублей .

После отмены крепостного права осенью 1861 года, Клавдия Ивановна Бальмонт (Болотникова) написала дарственную своему сыну Дмитрию на все имеющиеся у неё к тому времени имения.
    
Во второй половине 1850-х годов Дмитрий Константинович Бальмонт, ещё не вступив во владение усадьбой, вносит в её планировку изменения. Прежде всего, он строит новый двухэтажный дом. Как вспоминала племянница поэта В.А. Шемянова-Бальмонт, «дом этот был выстроен Дмитрием Константиновичем, когда он был ещё совсем молодым, по плану доморощенного архитектора Нилыча. Он состоял из 12 комнат, с девичьими, лакейскими и буфетной – маленькой комнаткой с большим буфетом и окошечком для подачи кушаний. Дом был действительно очень большой. Так за ним потом и сохранилось название Большого дома, в отличие от флигеля, в котором последние годы жил Дмитрий Константинович...»
    
Размеры Большого дома составляли 21 на 17 аршин (то есть 15x12 м), в доме было 20 окон и 5 печек. Флигель же состоял всего из двух комнат и примыкавшей к нему через сени кухни. Одной стороной (западной) дом выходил на двор, окружённый службами. Другой стороной – на большой пруд и простирающиеся за ним поля. Главным же своим фасадом большой дом с террасой выходил в Новый сад. На этой террасе любила проводить время бабушка поэта...
    
Усадьба, располагавшаяся на краю Гумнищ, занимала площадь 2,2 га (по другим данным 4,1 га). С восточной стороны лежали два сада. Один из них назывался Старым, или Большим, садом (по словам поэта, названия эти придумали дети).
    
«...Большой сад – название пышное и не вполне верное. Это была лишь крестообразная липовая аллея с круглой лужайкой посредине и соразмерно расположенными четырьмя дерновыми скамейками. Ограды в этой части не было с трёх сторон. Одна сторона была защищена кустами рябины и развесистым деревом черёмухи, другая выходила на луг, смежный с господским полем; третья лишь канавой была отделена от крестьянского поля; на четвёртой, примыкавшей забором к плодовому и цветочному саду, была беседка из акации, и эта сторона упиралась, кроме того, в задние стены построек, расположенных рядом, – амбар, погреб, другой амбар, каретный сарай, конюшня».
    
В усадьбе был и колодец. Для подъёма воды использовался насос, но вода для питья была непригодна. За водой на чай Бальмонты посылали прислугу в Якиманну на родник, что был на берегу Тюниха.
    
«Все липы гумнищинского сада, и берёзы, и сирень, и китайскую рябину, и русскую рябину, и смородину, и крыжовник, и акацию, и черёмуху, и жасмин, и иву над канавой – лобзаю». К. Бальмонт (из письма).
    
Исследования сотрудников Плёсского музея-заповедника (в 1991 году) доказывают, что сохранившийся усадебный парк несёт в себе следы планировки XVIII века (так называемой регулярной планировки). Возраст деревьев и отсутствие следов стрижки позволяют отнести создание этой части парка к концу XVIII столетия (поэтому её можно назвать ещё «болотниковской», так как хозяева усадьбы в то время – дворяне Болотниковы). Другая, новая часть парка (или правильнее – «бальмонтовская») была засажена большей частью руками матери поэта – Веры Николаевны. От новой части парка ныне осталось чрезвычайно мало, сведения о ней можно почерпнуть лишь из прозы К.Д. Бальмонта и некоторых мемуаров.
    
Со стороны пруда находилась «особенная сирень» (венгерская), как вспоминают старожилы Гумнищ. С восточного фасада росли цветочные кустарники и «молоденькая, но уже высокая ель», из материнского окна было «видно и заветную клумбу из маргариток, правильным кругом обрамляющую пышный куст жасмина». Северный фасад с террасой-балконом выходил в цветочный и плодовый сад. Перед балконом располагались кусты белой и лиловой сирени.
    
Последним владельцем усадьбы был младший брат поэта – Александр Дмитриевич Бальмонт. В революционный 1917 год семья его, несмотря на все сложности военного и революционного времени, работала так производительно, что обеспечивала продуктами не только себя и своих родственников, но и в значительных количествах поставляла молоко в шуйскую больницу и лазарет.
    
После революции бальмонтовское имение забрали не сразу, можно было что-то из вещей успеть перевезти в Шую к кому-то из родственников, что и делали большинство из «бывших». Но А.Д. Бальмонт, по словам близких, считал, что «у него ничего не отнимут, так как всё хозяйство он вёл сам». По этому поводу он ездил будто бы даже на приём к М.В. Фрунзе, занимавшему тогда пост председателя Шуйской уездной земской управы.
    
Уже зимой 1918 года гумнищинскую усадьбу посетили представители власти и подробно описали всё имеющееся имущество.Затем наступило некоторое затишье, возможно, Бальмонта, как и других землевладельцев, оставили в покое на летний период, чтобы у них к зиме было что отбирать.
    
18 сентября 1918 г. земельный отдел Шуйского уездного совета рабочих и крестьянских депутатов принял постановление о конфискации имения «со всем его живым и мёртвым сельскохозяйственным инвентарём и урожаем озимых хлебов, и выселением их владельца в недельный срок со дня объявления ему настоящего постановления».
    
Решением уездного земельного отдела строения усадьбы решили распродать, что и было сделано в декабре 1918 года. Один из амбаров купил гумнищинский крестьянин А.Т. Кочетков, а дом приобрели братья Илья и Алексей Иконостасовы «для постройки жилого дома».
    
В 1919 году в усадьбе была организована «пролетарская артель» из рабочих фабрики Терентьева.
    
Борьба А.Д. Бальмонта за родовой дом продолжалась почти 3 года. Он писал жалобы, запросы, телеграммы в уземотдел, губземотдел, наркомзем и т. д. Жаловался он даже самому председателю Совета Народных Комиссаров Ульянову-Ленину, но, конечно же, всё безрезультатно, и в 1921 году бальмонтовское имение было передано Шуйскому уездному продовольственному комитету.
    
Все предметы домашнего быта из Гумнищ позволяют судить о неспешной и размеренной жизни этой небольшой средне-русской усадьбы конца позапрошлого века – родины нашего земляка – замечательного поэта Константина Бальмонта, и делают её более дорогой для нас, понятной и близкой.

Похоронен Бальмонт в селе Якиманна. Захоронению этому более 100 лет. Сегодня доподлинно неизвестно, сколько человек из одиннадцати, относящихся к роду Бальмонтов и похороненных на Якиманнском кладбище, покоится здесь. Но бесспорно, здесь захоронены Дмитрий Константинович, Вера Николаевна и Николай Дмитриевич Бальмонты.

Возврат к списку